+7 916 322 20 34

Валентина Спирянова

Буртов, картина, реалистическая живопись

Наша история в совсем не исторических полотнах Николая Буртова

Уже первое знакомство с работами Николая Буртова оставило сильное впечатление. Его композиции  имели печать индивидуальности и, вместе с тем, вы

зывали в памяти высокие образцы европейского уровня.

На Всесоюзной выставке молодых художников в Манеже (1988 г.) была показана работа - "Оркестр наш духовой" – триптих.  Центральная часть -  духовой орк

естр на фоне современной демонстрации, с газетами, торчащими изкарманов, отраженными на сверкающем металле труб вместе с праздничным убранством. Справа и слева оркестры демонстраций сталинского и брежневского времен на фоне демонстраций с портретами вождей. Проводы уходящей эпохи «развитого социализма». Работа отмечена в программе «Время, как наиболее значимая остро-социальной направленности, и закуплена Министерством культуры.  Продолжением социальной темы в 80-е годы стали произведения «Праздники», «Ферапонтово» и «На работу».

Новый виток в развитии творчества художника – пейзаж. Его пейзажи раннего периода отличала тёмная напряжённая колористическая гамма, построенная на сопоста­влениях буро-коричневого со светлым, снежно-белым, погружённым в серебристое мерцающее пространство. Будто сумеречное небо опустил­ось на землю, и она стала частью мироздания. Дома-жилища и обозначенные фи­гурки людей пребывали на дне мирового океана. Эти пейзажи, как нам кажется, многое определили в творчестве художника и помогли ему по-своему оценить роль человека в этом мире.

Буртов, живопись, городской пейзаж, март, Щербинка

На большой персональной выставке (Подольск, 1999г.) появился пласт работ, который можно было бы обозначить так: "Наша история в совсем не исторических полотнах Николая Буртова". Из 140 работ последних лет представлен«Автопортрет», шесть натюрмортов - остальное - пейзаж, почти всегда включающий архитектурный мотив. Жизнь отдельного человека просто перестала интересовать художника. Люди только обозначены в композиции. Зато архитектура оказалась одним из значимых элементов. Архитектурный мотив стал олицетворением времени, сплавом усилий целого поколения людей. Так время обрело свое "лицо" в живописи Николая Буртова и стало знаком нашей истории. Тогда же определились темы "исторического пейзажа": древняя столица России Москва, забытая богом и людьми провинция России (империи по име­ни Советский Союз уже не существовало) и дворянские гнезда, ставшие музе­ями-усадьбами.

Совершенно особенным качеством, не встречавшимся в творчестве современных

и старых художников, стал "портрет дома". Таких работ было несколько, но са­мой поразительной, просто шедевром живописи, был "Старый дом" 1990 года. Гра­дации серого, фиолетового, голубоватого в тяжелой массе дома сопоставлены с потоками золотистого света слева и справа при пасмурном, закрытом облак­ами небе. Такое возможно только тогда, когда перед нами не пейзаж состоя­ния - времени дня или времени года, но именно "портрет дома", с фоном, тpaкто­ванным в зависимости от центрального изображения. На переднем плане акцен­тирована "жизни мышьясуета" активными цветовыми пятнами - зеленое, красное, синее. Сопоставлена статика дома с неторопливым ритмом жизни его обитателей.

Его обитатели приходят и уходят, а он насыщается их страстями, разбухает, деформируется, но плывет во времени. Кажется, что события человеческой жизни дают ему свой цвет, особенный облик, возможно, и особенную судьбу. Дом стал олицетворением времени, судеб своих обитателей.

Следующий шаг в создании исторического пейзажа был сделан художником тог­да же. И мы должны так же констатировать: ничего подобного сделанному Нико­лаем Буртовым нам не известно в современном искусстве. Мы имеем в виду ком­позицию «Красные ряды. Подольск" 1991 года. Если "портрет дома" стремится к кв­адрату, то этот пейзаж строится как горизонтальная композиция. Горизонталей три, и каждая обладает своим ритмом и своим цветовым строем, создавая сложную гармони

ю целого. Плотная, слитная живопись переднего плана с неторо­пливым движением пешеходов контрастирует со стремительными потоками машин по шоссе, где формы предметов смазаны скоростью. Останавливает движение и закрывает горизонт ряд

старых купеческих домов с проемами ворот, ведущими в закрытые дворы. Интен­сивно-красный цвет домов объединяет линию, которая разбивается купами деревьев.  Их очертания, как и очертания машин на дороге, кажутся несколько смазанными, может быть, оттого, что дома из другого времени, из другой скорости жизни. Низкое хмурое небо опустилось на  крыши. Мы будто воочую видим не пешеходный, не машинный - но временной поток.

Невидимое время  явлено художником в сопоставлении ритмов пейзажа. Никто так не показывал время. Может быть, потому, что мало кто осознает: мы живем в исторической среде.

Работа истинного художника - и размышление, и исповедь с кистью в руке. Но это не рациональный, а творческий процесс, активно включающий в себя интуицию.

живопись, пейзаж, Кусково, осень, дождь

"Дождливый день в Кусковe", 2001 год. Скульптурные "Дианы" и «Афродиты» с интересом наблюдают за потоком экскурсантов, направляющихся к дворцу, и м

ы пытаемся проникнуть в ушедшую в прошлое жизнь, когда-то бурлившую во дворце и павильонах. Усадьба как бы продолжает жить своей жизнью. Ее обтекает время, потоки людей, а сокровенность ее атмосферы остается неизменной. 

В пейзаже "Летний день в Кусково" 2004 года часть аллеи, ведущей к розовому павильону, дана на полном солнечномсвету, когда материальность предметов размыта маревом светящегося воздуха. Каменный дом, скульптура, земля, деревья – все сверкает солнечными бликами. Буйство света передается открытым пастозным мазком, как это когда-то делали импрессионисты Франции. Сти­хия cветa с голубыми, сиреневыми, розовыми тенями дает почти физическое ощущение жаркого солнечного дня, но таинственное прошлое уходит, прячется от ослепительного света..

 Наиболее ярко "русский импрессионизм" в творчестве Николая Буртова обозначился на персональной выставке в ЦВЗ Подольска 2004 года, где из 167 композиций 100 датировались 2003-2004 годами. Технический прием, открытый и раз­работанный французскими художниками второй половины 19 века, оказался нужным  для выражения определенного этапа в нашей жизни. Здесь все соответствует темпераменту художника:  работа на пленэре, исповедальная искренность живописи, острое ощущение современности. Сам термин «импрессионизм» в точном переводе означает "впечатление". Важно, как глубоко и в каких гранях это впечатление отражает наше время.

            Возможно, длительные путешествия художника на Кубу, в Индонезию, международные пленэры в Гурзуфе и Белоруссии обострили чувство истории,  всегда присущее художнику, и ощущение национальных особенностей, и своеобразия современной ситуации. Сейчас в нашей стране иная культура, иной строй духовности.

живопись, пейзаж, Москва, город

           В творчестве художника разнообразно, как никогда, представлена древняя столица нашего государства.

           «Вечер над Москвой-рекой» 2003 г.­ Образ мегаполиса обретает иное звучание - перед нами река жизни,могучая и полноводная, в окружении тяжелых и основательных домов сталинской застройки. На горизонте маячит высотное здание. Река фланкирована потоками машин и ручейками пешеходов, но главным остается мотив ее неприметного и мощного течения. Розоватый свет закатного неба и холодная серо-голубая гладь воды дает мотиву вневременное звучание.

«Московский Кремль», 2003 г. Один из самых знаменитых архитектурных  мотивов Москвы и уже поэтому один из самых трудных. Н. Буртов не стремится поразить нас высотой и мощью оборонительных сооружений. Один из не многих, он воспринимает Кремль как дело рук человеческих, создавших нечто необходимое людям. Рукотворность делает живым даже самый торжественный ансамбль. Это построено нашими предками и живо для нас.

Обрели значительность храмы Москвы,  стали органической частью городской среды. "Москва. Улица Пятницкая" 2002 г. Mорозный зимний день. Голубые тени, сверкающий, насыщенный льдинками воздух. Белый изукра­шенный лепниной храм, острым силуэтом врезающаяся в небо красавица-колоколенка 17 века. Фейерическое свечение голубого, розового на снегу и пятна красного - фигурки прохожих.

Несколько изменилась трактовка мотивов русского провинциального города - он стал олицетворением родового гнезда, где протекает жизнь двух-трех поколений одной семьи. "Дом кузнеца в Таpyce", 2003 г. уже нельзя на­звать «портретом дома». Он стоит уже на улице, в ряду других домов, хотя и остается центром мотива. Это могучий, каменный, ухоженный  дом.

Судя по количеству антенн на крыше, в доме до сих пор живет не одно по­коление разросшейся семьи. Улица большая - дом близко к центру городка. По­добных домов еще много сохранилось в старых городах. Так что это история из жизни провинциальной  России. Остановленное мгновение быстротекущ

живопись, пейзаж, дом

ей жизни. Очень важно сочувствие художника этому неброскому миру красоты русской провинции. Теперь художника больше всего увлекает богатство красновато-баг

ровых, сине-голубых, коричнево-оливковых и многообразие зелёных т

онов, создающих неповторимое зрелище.

Не менее, на наш взгляд, значительной оказалась 

тема жизни человека, данная в натюрморте. Обычно это цветочный натюрморт. Здесь нет, как у старых мастеров символики цветка, поскольку она чужда духу современной культуры нашего народа, но оставленная символика предмета  легко прочитыва­ется в созданной ситуации. "Натюрморт ссиренью" 2001 года стал рассказом о любви, о доме, наконец-то обретённом, где цветет сирень­ и ее можно поставить в вазу охапкой. За этим столом так приятно сидеть вдвоём, пить вино из синих-синих счастливых рюмок. А золотая фигурка сидя­щего, как бы случайно оказавшаяся на столе, - золотой сон наяву. Серебристо-сиреневый воздух oкутывает опустевшее после ухода хозяев пространство и хранит мягкую прелесть настроения.

Тот же мотив в "Натюрморте с зеркалом" 2004 года обретает солнечное сияние, усиленное отражением света в зеркале, Поток света  становится всплеском радости, буйством чувств, утратив при этом очарование таинственности.     

Совсем особенное качество, присуще натюрморту «Пионы осыпаются» 2ОО4 года, где смешаны красота цветения и печаль увядания. Натю

Буртов, живопись, натюрморт с сиренью

рморт создан буд­то на одном дыхании. Гармонии прихотливых цветовых сочетаний легко входят в душу зрителя. Кажется, что перед нами природный мотив, где ничего 

не тро­нуто рукой художника, ничего не добавлено к тому, что может увидеть каждый. Художник просто остановил наше внимание, заставил всмотреться в жизнь  природ

ы. Цветы сами тянутся к нам, чтобы мы их л

учше увидели. Тяжелые ветки легли на траву как живые существа, подвинулись к нам. 3десь, как в музыке и всплеск радости бытия, и серебристый аккомпанемент основной темы - пe­чаль увядания. 

Рамки жанров оказываются размытыми и вмещают в себя неожиданное прочтение, значительное содержание. Оно обращено к чувству, но будит и мысль. Возможно, что образы Москвы, Кремля, храмов есть овеществление соборности русского народа, реализация единения людей и примата духовности над ­обыденным на сломе веков, поскольку все мотивы даны в соединении с пото­ками людей обобщенно, но реально.

Всё это не навязчиво: хотите - верьте, видьте, хотите - воспри­нимайте как нечто пейзажно-природное. Нет позы законоучителя или пpopокa в отечестве своём. Есть мастер, делающий красивую живопись, согретую душев­ным теплом и любящей мыслью.

 

В. Спирянова, искусствовед, заслуженный работник культуры

2004 г.